Владимир Анисимов: в преддверии девяностых

A A A

«Улица Московская» начинает цикл публикаций, посвященных временам недавним,
но уже порядком подзабытым – эпохе 90-х годов ХХ века.
В этом номере мы публикуем воспоминания Владимира Анисимова о том, в каких условиях
и с каким идеологическим багажом он подошел к эпохе 90-х; о том, каким городом была Пенза в последние годы СССР.
Владимир Анисимов, 1949 г. р. Окончил Горьковский государственный университет (специальность «радиофизика и электроника»). В Пензе работал ассистентом в политехническом институте, старшим инженером в НИИФИ. В середине 80-х перешел на работу в Ленинский райисполком. На протяжении всех 90-х годов возглавлял администрацию Ленинского района.


Идеологический разлом
Я всегда был приобщен к общественной жизни. В моем воспитании со школы и дальше патриотизм был на высочайшем уровне. И если кто-то высказывался против той системы, которая существовала, я, как говорится, готов был ему глотку за это перегрызть: настолько сильной была убежденность в правильности нашего общества и образа жизни. Мы верили, что идем правильной дорогой.
В студенческие годы мне встретился человек, который учился в Горьковском театральном училище. Он спрашивал: «Вот вы – студенты, а у вас почему-то какая-то тишина. Вы не бастуете, не возмущаетесь, у вас нет никаких протестов». Я думал тогда: «О чем он вообще?» Такой был настрой, что это все воспринималось как бред.
Были, конечно, и в те годы диссиденты, но в общем влияние официальной пропаганды, наших кинофильмов на молодежь было очень сильным. Сегодня этого, кстати, вообще нет. Все пущено на самотек.
После окончания учебного заведения я служил в армии в Грузии и там был награжден грамотой ЦК ВЛКСМ республики за общественную работу. Там же, в армии, я вступил в КПСС. В общем, патриотический настрой во мне всегда был.

anisimov


В юности я мечтал посвятить себя научной карьере, но так сложилось по жизни, что меня втянуло в общественную жизнь.
В Пензе, когда я работал в проектном институте, меня избрали секретарем партбюро.
Потом начались депутатские дела – меня неоднократно выбирали депутатом райсовета.
В итоге, меня пригласили работать в районный исполнительный комитет Ленинского района.
Начал я с должности заведующего отделом по распределению жилплощади. И вот здесь начался период моего общественного взросления. Здесь начались мои внутренние душевные переживания по поводу наших лозунгов и их соответствия действительности.
Я слушал, что говорят в народе про наше престарелое правительство. 75 лет – возраст расцвета политика. Это было просто смешно. Я наблюдал постоянное роптание.
Еще я видел условия жизни людей. Если посмотреть на Пензу тех лет [начало 80-х], то это же ужас был. Начиная с ул. Московской: живого места не было – одно ветхое жилье. Ни водопровода, ни канализации, ни газа – печное отопление превалировало.
Дальше – больше. Ближе к перестроечным временам нарастало ощущение безысходности. Видно было, что верховная власть – сама по себе, а кому интересны народные беды здесь, на местах, вообще непонятно. Лозунги и жизнь слишком уж разнились.


Новые пути
Помню, шла в те годы очередная предвыборная кампания. Мы проводили – такой был порядок – встречи с населением по округам. Мне в память врезалась встреча в Райках. Она состоялась в здании приборостроительного техникума. Собрался полный зал.
Встает один ветеран, опираясь на клюшку. Потом он эту клюшку на нас направляет и говорит: «Вот вы тут сидите, нас агитируете, а вы знаете, как мы живем? Вы видели? Я воевал, вот мои медали. Я заслужил такую, что ли, жизнь? У меня печка, мне проблемно привезти дрова. Хожу по колено в грязи, дождь прошел – из дома не выйти. Воды нет, за ней нужно тащиться черт-те куда».
Вот такие настроения были, такие проблемы в жилых окраинах. А это уже 80-е годы, к 90-м ближе.
Мы, естественно, стали оправдываться, пообещали исправить.
Закончилась эта встреча, мы остались со своими коллегами. Я говорю: «Ребята, а вообще-то непонятно – почему все так. Ведь что-то надо делать».
Не знаю, стечение это обстоятельств или как, но тогда у нас, в администрации, сформировался коллектив единомышленников. Люди, которые были настоящими патриотами. Тогда у нас вообще не было каких-то коррупционных устремлений.
Мы сели, разработали программу благоустройства районных окраин – газификации, дорожного строительства, системы водоснабжения и, где можно, канализации. И вот представьте, в рамках, казалось бы, районного уровня мы взяли на себя обязательства по организации всех этих вопросов.
Начали с главного: где брать ресурсы? Оказалось, что и ресурсы можно было достать. Я всегда думаю: а что же до нас сидели, ничего не делали? Не знали как или не хотели?
Узнал я откуда-то, что в Ленинграде местные органы самоуправления нашли деловые контакты с предприятиями, и у них теперь все хорошо. Я сел в поезд, пошел в Ленинский район г. Ленинграда (логика такая, что я – тоже с Ленинского), попросил поделиться опытом.
Я все разузнал: они просто-напросто протоптали дорогу через руководителей предприятий в отраслевые союзные министерства. И, что интересно, деньги им стали выделять без особого напряга.
Я вернулся в Пензу, мы тоже начали работать с директорами, выходить на министерства. И в наш местный бюджет пошли деньги.
В то время районы обладали определенной долей самостоятельности.  У районов был орган исполнительной власти, были полномочия по согласованию размещения объектов. У районов был собственный бюджет. То есть деньги, которые приходили, приходили нам.
Мы создали специальный фонд и оттуда стали черпать ресурсы.


Первые кооператоры
Вышедший в 1988 г. закон о кооперации, я считаю, был революционнейшим моментом. Начинался практически НЭП.
Однако партийные силы в те годы еще властвовали. Поэтому возникла ситуация внутреннего протеста.
Во мне тогда тоже вступили в противоречие прежние взгляды, пропитанные коммунистическими идеями, с реальностью.
Доходы от кооперативов поступали в местный бюджет. То есть заинтересованность у нас была прямая. Я, заместитель председателя Ленинского райисполкома, проявляю инициативу, выношу на рассмотрение предложения о предоставлении полномочий кооперативам. Сидят на исполкоме представители райкома, говорят: «А нам такой кооператив не нужен». Я сижу, слушаю. Один не нужен, другой, десятый.
Заканчивается заседание, я им и говорю: «Мне стыдно сидеть здесь, на этом исполкоме. Вы – кто-нибудь – закон-то вообще читали? Там русским языком написано, что не мы с вами решаем, нужен кооператив или нет. Кооператор это решает, потому что он на самоокупаемости. Мы должны содействие оказывать, а не решать, нужен он нам или не нужен».
В зале – смех.
На следующий день прихожу – сидит председатель райисполкома Александр Глухов, у него на столе развернута газета с законом о кооперации. Читает.
Потом судьба распорядилась так, что меня самого в 1989 г. избрали председателем Ленинского райисполкома. Тут уже я получил возможность собственного принятия решений. И при проведении исполкомов такие вещи больше не происходили.
Мы со своей командой активных размышляющих людей создали при райисполкоме систему одного окна для кооператоров. Благодаря этому нововведению, мы за год с небольшим зарегистрировали более 800 кооперативов в Ленинском районе. Это было больше, чем во всей остальной области, вместе взятой.
От этого мы получили прибавку к районному бюджету, равную примерно 30%. И, в чем была особая прелесть, мы имели право направлять эти сверхплановые доходы на нужды района по своему усмотрению. Мы составляли программу, ее утверждал депутатский корпус.
Так и образовался механизм для получения средств на развитие. Но опять же меня вызывал к себе секретарь обкома, спрашивал: «Ты чего там в районе развел буржуазный строй?»


Путч издалека
В августе я традиционно уходил в отпуск. Традиция эта шла из года в год, у нас и компания своя уже сложилась. Мы собирались семьями и выезжали на Волгу, на дикую природу. У нас и место насиженное было под Энгельсом.
А в 1991 г. август уже наступил, в отпуск пора идти, но что-то никак не получается. Одно, другое, десятое дело. Думаю: доделаю все и потом уйду в отпуск. Меня уже теребят: «Ты чего, нам же пора ехать!», а я все «завтра» да «завтра».
Тут уж и мой заместитель мне говорит: «Николаич, ну неужели ты все дела думаешь переделать? Езжай в отпуск, ничего здесь не случится. Все нормально пройдет, от чего уехал, к тому и приедешь».
Ладно, говорю. Обычно я уходил в отпуск 15 числа, а в этот раз уехал 18-го.
Мы в дороге, ничего не слышим, не знаем. Приехали, разместились. А на следующий день к нам приплывают рыбаки: «Вы чего тут разлеглись?» – «А что такое?» – «Да вы чего, там стране капец! Власть переменилась».
Я давай приемник искать, слушать передачи. И вот это все там излагают.
Я сижу, слушаю, думаю: «Мама родная! Где я, куда мне? Что будет?»
Тут уж какой отдых. Говорю: «Ребята, давайте сворачиваться».
А дальше – непонятно, Господь что ли так распорядился. Ударил страшнейший ливень. Все размыло, выехать невозможно. Ждем, когда это закончится.
Природный катаклизм закончился к ночи, но тут у моего двоюродного брата поднялась температура под 40 градусов. Пока он в себя пришел, пока почва просохла – мы вынуждены были задержаться на 2 дня. А к этому моменту вся катавасия с ГКЧП закончилась.
Но мы все равно прервали отпуск и вернулись в Пензу. Приезжаю, а мне и говорят: «Вот как Вы, Владимир Николаевич, уезжаете, так обязательно чего-нибудь происходит».
Сразу начались собрания, обсуждения, разборки – кто где был. В одной из газет даже появилось сообщение, что я был в Пензе и спрятался.
А потом все это прошло, я опять влился в работу. Поэтому не могу сказать, что этот путч как-то серьезно повлиял на наши дела.
Единственное, что осталось, это осадок инсценированности всего произошедшего. Чтобы Горбачева кто-то там арестовал – да что за чушь? Вот полное было ощущение, что это была инсценировка.

Прочитано 1386 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту