Судьба генерала

A A A

Продолжение рассказа генерал-майора милиции Александра Пронина о своей жизни, громких делах, коллегах и руководителях.


Кулаки и интеллект
Начал я с того, что пошел знакомиться с людьми.
Зашел в соседний с моим кабинет – сидят трое. Я спрашиваю: вы кто, чем занимаетесь? (Я же даже службы не знал, какие входят в структуру УВД.) Спросил: какие есть проблемы, что нужно от меня как начальника отдела. Всё для себя записал. Потом зашел в другой кабинет. И прошел так все 4 этажа УВД. Поговорил со всеми, вплоть до машинистки.
Я много нового тогда узнал: какие люди работают, чем занимаются. И сотрудники УВД стали ко мне по-другому относиться, стали обращаться.
Потом поехал по райотделам области – к замполитам. Выслушивал их. В общем, внедрялся в структуру УВД основательно.
Когда знакомился с работой милиции в Пензе, зашел в Ленинский райотдел, на Московскую, 72. Я к тому времени, наверное, месяцев десять уже проработал.
На Московской, 72, на 3 этаже, был учебный пункт, где готовили милиционеров. Вновь принятый милиционер, прежде чем приступить к работе, должен был пройти первоначальную подготовку. Учились 3 месяца: изучали нормативные документы, проходили физическую и строевую подготовку.
Захожу в этот учебный пункт. За партами – человек тридцать милиционеров в форме, что-то пишут. А за преподавательским столом, развалившись, сидит майор. Я к нему подхожу, а он лыка не вяжет.
Я говорю: «Товарищ майор, Вы что здесь делаете?» – «Я начальник учебного пункта. Я готовлю милиционеров». А он один все дисциплины им вел.
Я, конечно, был поражен: это начало подготовки милиционеров? Их учит пьяный майор. Он, конечно, был человеком заслуженным, участник войны. Но я его стол открыл, а там бутылки...
Для меня это был шок! Мы кого же готовим? Пьяниц или милиционеров?
Я выпроводил майора из класса. Вызвал заместителя учебного пункта, сказал: проведите занятия.
Вечером пришел к Уланову: «Иван Дмитриевич, Вы давно были в учебном пункте?» Он, конечно, смутился: чего ему, начальнику управления, делать в учебном пункте?
Я доложил ему ситуацию. Говорю: давайте поставим туда другого человека – с более высокими моральными качествами. Так не годится, когда милиционеров учит человек в нетрезвом состоянии. Иван Дмитриевич меня поддержал. Сказал: подбери кандидатуру.
А у меня в аппарате было 4 или 5 инструкторов. Я предложил на эту должность одного из них – лейтенанта Маковецкого Николая Викторовича. Он был абсолютный трезвенник, честный, порядочный и грамотный человек – окончил Харьковский юридический институт.
Я считал и считаю, это очень важно – как отбирают и готовят милиционеров. Поэтому позже, в 1977 г., убедил Уланова начать строительство новой школы милиции.
В то время людей образованных в милиции было мало. Многие милиционеры были преданы своей профессии, но многие из них были малограмотными, с ограниченным кругозором. А ведь милиционер обладает властью над людьми.
Милицейская форма меняет человека.
Я это на себе почувствовал. К работе в УВД я приступил в январе 1975 г., а форму майора милиции впервые надел 1 мая 1975 г., на
демонстрацию. И когда надел мундир, мне показалось, я стал другим человеком. Ты словно выше других становишься – каждого можешь остановить, сделать замечание.
Я понял, что даже у рядового милиционера это есть в психологии, когда он надевает форму.
Вот в 2007 г. в Пензе поставили памятник пензенским милиционерам, а прототипом памятника стал участковый инспектор Григорий Шелков. Я его хорошо знал, когда еще работал в райкоме партии.
У Гриши Шелкова было только 4 класса образования, но зато у него были два пудовых кулака. И вся Пенза его знала и боялась. В том числе и преступники. Я бы этого человека никогда не сделал лицом пензенской милиции.
Ведь что тогда происходило в УВД? Я еще застал немножко то время. Зашел как-то в кабинет – там лупят задержанного. А он еще только задержанный. Его вина не доказана. Но кто же не признается, если тебя лупят валенком, в котором кирпич?
Я сказал тогда: еще раз увижу – будете привлечены к ответственности.
Милиционер, у которого есть власть, должен иметь не только кулаки, но и извилины в голове. Порядок должен устанавливаться не столько дубинкой, сколько интеллектом, убеждением.

* * *

pronin

Начальник УВД Пензенского облисполкома полковник милиции Александр Пронин (справа) с коллегами – Олегом Суворовым, заместителем начальника УВД по г. Пензе, и Владимиром Махаевым, начальником штаба УВД.

 

Я проработал год начальником отдела политико-воспитательной работы. В течение этого года внедрился в систему, освоился со своей должностью. 

Меня снова вызывают в обком партии. Борис Яковлевич Демин, заведующий административным отделом, говорит: «Тимохин, секретарь парткома аппарата УВД, уходит на пенсию. Уланов рекомендует Вас избрать секретарем парткома. Мы не возражаем. Но есть одно но: у Вас зарплата будет 180 рублей вместо 350».
Что я мог ему ответить? Я, как член партии, можно сказать, себе не принадлежал. Откажусь – скажут: какой ты коммунист? Тебе только деньги нужны. Это сразу станет известно сотрудникам УВД. Не мог я отказаться.
Но я думал, что меня не изберут. Не пройдет моя кандидатура при голосовании на партсобрании. Я же знал отношение ко мне в УВД: я не их человек, не из милицейской среды.
Собрали партсобрание – около 700 коммунистов. Голосование было тайным. И что вы думаете? Только 1 человек проголосовал против. Я стал секретарем парткома аппарата УВД. Мне эта работа была хорошо знакома. Я быстро вник в нее и начал нормально работать.
Прошел еще один год. И в 1977 г. полковник Липин заместитель начальника УВД по кадрам, поехал в Лопатино представлять нового начальника РОВД и на обратном пути попал в аварию.
У него были множественные переломы. Его спасли, но по состоянию здоровья с замов вынуждены были перевести на более легкую работу – назначили начальником паспортно-визовой службы.
Меня снова вызвали в обком партии и говорят: Уланов рекомендовал Вас на должность заместителя по кадрам. Кандидатуру мою вновь утвердили на бюро обкома КПСС, я прошел согласование в МВД СССР в Москве, после чего приступил к работе.
В связи с новым назначением мне досрочно присвоили звание подполковника. Полномочия у меня, как у заместителя начальника УВД, расширились, и я опять занялся вопросом подготовки сотрудников милиции. Окончательно убедил Ивана Дмитриевича начать строить новую школу милиции.
Разработали мы тогда документацию. Поехали с ним в Москву, выбили деньги и начали строить в Ахунах школу милиции.
Построили прекрасную школу: спортзал, тир, восстановительный центр, кабинеты по уголовному розыску, по следствию, по охране общественного порядка и другие.
Начали мы ее строить в 1980 г., еще при Уланове, а открыли в 1983 г., когда начальником УВД назначили меня.


Секретное назначение
История с моим назначением на должность начальника УВД вышла такая.
В 1983 г. в УВД началась перестройка. Началась она после смерти Брежнева, когда генеральным секретарем ЦК КПСС стал Андропов.
У Андропова со Щёлоковым, министром МВД, всегда были сложные отношения. И через месяц после смерти Леонида Ильича Андропов снял Щёлокова с поста министра.
Министром МВД был назначен заместитель Андропова, генерал армии Федорчук. После этого милицию начали трясти.
В УВД были направлены службы КГБ по контролю за деятельностью УВД. Мы были под полным их контролем.
На фоне этих событий в 1983 г. Уланову пришлось уйти на пенсию. Он добровольно написал рапорт.
Конечно, встал вопрос о преемнике.
Неожиданно ко мне в кабинет заходит Костяхин Михаил Васильевич, 1-й заместитель Уланова по криминальной милиции, и говорит: «Ты знаешь, что Уланов написал рапорт?» – «Знаю». – «Когда будут обсуждать кандидатуры на эту должность, с тобой обком партии будет советоваться – ты все-таки заместитель по кадрам. Порекомендуй меня на эту должность. У меня есть еще силы работать в системе МВД».
Я ему: «Михаил Васильевич, ты – первый зам. Тебя первым и будут рассматривать. Если меня будут спрашивать, я, естественно, поддержу твою кандидатуру».
Он: «Я к тебе почему еще пришел: твое личное дело взяли в обком партии». Я об этом не знал и был удивлен.
Незадолго до нашего разговора скончался заведующий отделом административных органов обкома партии Демин Борис Яковлевич. Костяхин говорит: «Твою кандидатуру на эту должность рассматривают».
Проходит какое-то время. Меня приглашает к себе Георг Васильевич Мясников: «Ты знаешь, что Уланов написал рапорт об уволнении?» – «Знаю». – «Кого видишь начальником УВД?» Я отвечаю: «Можно рассматривать три кандидатуры. Костяхин Михаил Васильевич, заместитель начальника УВД
по криминальной милиции. Корнев Юрий Николаевич, бывший сотрудник прокуратуры. Он очень умный, грамотный человек, имеющий свое мнение и чистый в моральном плане. И Якубовский Владимир Иванович, заместитель начальника УВД по общим вопросам.
Но если Вы спрашиваете мое мнение, то я бы назвал их в таком порядке: Корнев, Якубовский и Костяхин». – «Почему?» – «Костяхин – чистейший милиционер, хорошо знает оперативную работу, но он не политик. Якубовского прислала Москва. Он не пензяк. Ему будет трудно налаживать деловые отношения с сотрудниками и руководством области. Он чужой в Пензе человек. Поэтому первым я назвал кандидатуру Корнева».
Мясников: «А ты чего себя не называешь?» Я: «Вы за кого ж меня принимаете, Георг Васильевич? Как я могу сам себя рекомендовать?» Он засмеялся. Так мы поговорили, и я ушел.
Еще прошел месяц. Уланов все еще работал. И он со мной на эту тему не беседовал.
Я не исключал, что мне предложат должность руководителя отдела административных органов в обкоме. Я же работал в партийных органах.
Меня снова приглашают в обком – уже Куликов Федор Михайлович, 1-й секретарь. Задает те же вопросы, что и Мясников. Я ему один в один все, что сказал Мясникову, повторил.
Куликов выслушал меня и говорит: «Мы приняли решение – назначить тебя». Я: «Федор Михайлович, Вы шутите?» – «Какие могут быть шутки. Я этот вопрос уже согласовал и в ЦК, и в министерстве внутренних дел».
Я сидел как в воду опущенный. Я проработал в УВД 8 лет и знал людей. Я понимал, что мое назначение станет для них большой ломкой. Я был для них партийный функционер. Не милиционер. Чужак.
Я попробовал отказаться от назначения. Но Куликов на меня так насел: «Ты в какое положение меня ставишь? Я вопрос согласовал с Черненко, с Горбачевым, с Федорчуком. И что я им должен сказать? Что кандидат, за которого я поручился, не хочет работать?»
Я поднял руки: «Федор Михайлович, я понял Вас. Я готов начать работать. Единственная у меня просьба: Вы меня на первых порах должны во всем поддерживать. Я горячки пороть не буду, но если не поддержите – меня в УВД съедят». Он: «Это другой разговор».
Куликов нажал кнопку внутренней связи: «Принесите Пронину командировочное удостоверение, билеты в СВ на сегодня, он едет в ЦК». Мне: «Собирай чемодан. В УВД сегодня не ходи. Завтра, в 9 утра, тебя ждут в ЦК». Я: «А как же Уланов?» – «Он тебя рекомендовал».
Я пришел домой, звоню Уланову: «Вы в курсе?» – « Да, я тебе специально не говорил, чтобы не пошли раньше времени разговоры. Ты же знаешь, какая у нас обстановка в УВД».
* * *
Я приезжаю в ЦК. Встретил меня инструктор. Мы с ним, оказывается, были знакомы – на Высших академических курсах учились вместе, жили в одном номере гостиницы. Его после ВАКа взяли в ЦК.
Он меня 3 дня муштровал – готовил к собеседованию. Говорит: «Тебя не только про работу УВД могут спросить, но и по ситуации в целом по области».
Я звоню Куликову: «Федор Михайлович, вышлите мне, пожалуйста, данные по мясу, молоку, скоту, промышленности и т.д.». Они мне статистику прислали. Я всю ночь ее штудировал.
Вызвал меня к себе заместитель начальника отдела административных органов ЦК КПСС, бывший генерал-лейтенант МВД Сидоров.
Он со мной часа 3 беседовал. Вывернул меня наизнанку. Он не только работой УВД интересовался: спрашивал про детство, про родителей, семью, когда последний раз был в театре, когда какую книгу читал... Спокойная была беседа. Доброжелательная. Чувствую: остался доволен.
Потом говорит мне: «Завтра пойдем к начальнику отдела административных органов. (А это была фигура! Армейский генерал-полковник. Он курировал КГБ, армию.) Но Вы не волнуйтесь. Он обязан с Вами встретиться и будет представлять Вас на секретариате ЦК».
На следующий день мы были у генерал-полковника. У него на столе – мои документы. Он спрашивает: «Как устроились? Где?» – «Спасибо, хорошо. В гостинице «Москва». – «У кого были в МВД?» – «Пока ни у кого». (Представляете? Меня назначают начальником УВД области, а я в МВД ни у кого еще не был).
Минут десять мы пообщались. Он: «Завтра, в 10 часов утра, заседание секретариата ЦК. Я буду представлять Вас на должность начальника УВД». – «Спасибо».
* * *
Помню, это была суббота.
Пришли мы с моим инструктором в ЦК, в приемную. Я смотрю – там человек двадцать собралось на утверждение. Все сплошь адмиралы, генералы. В форме. А я в гражданке. Я среди них как цыпленок. Они на меня сверху вниз так посматривают…
Меня вызвали пятым. Я зашел.
Длинный кабинет. Сидят все секретари. Вел заседание Горбачев. Я доложился по военному: я, такой-то, прибыл для назначения. Генерал-полковник встал, зачитал мою биографию, характеристики, рекомендации УВД, обкома партии. Задали мне один вопрос, какой-то незначительный. Минут пять я там был. Они: «Мы Вас утверждаем. Желаем успехов». И я вышел.
Мне мой инструктор говорит: «Всё, теперь иди в МВД: к Лежепекову, заместителю министра УВД по кадрам, а потом к министру.
Лежепеков – это кгбэшник. С недовольной физиономией, высокомерный такой, поговорил со мной минут пять, с пренебрежением, и отвел к министру.
Захожу к Федорчуку. Он сидит за столом – здоровый, как медведь. Даже страшновато стало. Если что – задавит.
Федорчук встал из-за стола: «Садитесь. Подписал приказ о Вашем назначении с сегодняшнего дня. Но пока не уезжайте в Пензу. Обойдите всех руководителей главков и заместителей министров – познакомьтесь. Если есть какие вопросы – порешайте».
Я вышел от Федорчука и стал ходить по главкам, замам министров. Я и так многих уже знал. Они сами нам постоянно звонили, некоторые приезжали, интересовались обстановкой в области.
А в Пензе так никто и не знал, где я. Думали, меня вызвали в Москву утверждать на должность в обкоме партии. Вот такая конспирация была.


Не ко двору
Вернулся я в Пензу. Прихожу к Уланову. Мы поговорили.
В этот же день назначили коллегию УВД: собрали всех начальников райотделов, начальников отделов. Полон зал УВД. Человек сто двадцать. И никто не знает, по какому поводу коллегия.
Пришли в УВД Куликов, Мясников. Объявляют: «Товарищи, Уланов Иван Дмитриевич написал рапорт об увольнении. Приказом министра он освобожден от должности. Давайте его поблагодарим». Вручили Ивану Дмитриевичу грамоту.
А дальше зачитали приказ о назначении на должность начальника УВД полковника Пронина Александра Ивановича.
В зале – гробовая тишина. У всех челюсти отвисли. Особенно у замов начальника УВД.
Мясников: «Поздравляем Александра Ивановича и желаем ему успехов».
Мне надо в ответ что-то говорить. Я и говорю: «Спасибо за доверие. Постараюсь его оправдать. Сотрудникам УВД хочу сказать, что никаких революций после ухода Ивана Дмитриевича не будет. Будем работать. Хотя некоторые изменения будут».
И всё. Коллегию закрыли. Никаких обмываний должности не было. Я пошел в свой кабинет. Уланов – в свой кабинет.
На следующий день Уланов почему-то снова вышел на работу. А я пошел в свой кабинет. Мне Мясников звонит: «Ты где сидишь?» – «В своем кабинете». – «А почему не в кабинете начальника УВД?» – «Там Уланов сидит». – «А почему он там сидит?» – «Не могу знать. Но я же не могу в его присутствии занять его место».
Иван Дмитриевич Уланов приходил на работу и ключи от кабинета мне не передавал. И так продолжалось неделю.
* * *
У меня, как начальника УВД, на момент назначения было 3 заместителя: Костяхин, зам по криминальной милиции, Корнев, зам по общественной безопасности, и Якубовский, зам по общим вопросам. И со всеми мне пришлось довольно скоро расстаться.
Костяхин первый ко мне пришел и сказал: «Я ухожу». Я ему: «Михаил Васильевич, ты хороший оперативный работник, у меня к тебе по этой части претензий нет. Работай хоть до 60-ти лет. Единственная просьба – перестань подтасовывать статистику».
А мне, когда я еще замом по кадрам был, сотрудники УВД жаловались, что Костяхин заставляет их этим заниматься.
Говорю Костяхину: «Я начинаю с нуля. Я должен знать реальную ситуацию. Не хочу никого обманывать: ни себя, ни руководство. Узнаю, что занимаешься подтасовкой, нам не работать». Он: «Нет, мне уже 56 лет, я уйду». И написал рапорт.
Корнев Юрий Николаевич, единственный из заместителей, пришел ко мне дня через два и сказал: «Александр Иванович, я понимаю, что тебя назначили начальником УВД. Я воспринял это как должное. Я готов работать. Можешь на меня полностью положиться». Мы пожали друг другу руки. Но, к большому сожалению, Юрий Николаевич Корнев вскоре тяжело заболел и через полгода умер – рак.
Якубовский Владимир Иванович, конечно, был обижен моим назначением. И я его понимал.
До Пензы он работал заместителем министра УВД в Коми. В 1977 г. мы с ним вместе в Москве согласование проходили: я на должность зама по кадрам, он – на зама по общим вопросам.
Думаю, Москва Якубовского для этого к нам и прислала – с расчетом, что после Уланова он станет начальником УВД. Может быть, его не назначили в силу возраста. И когда Куликов со мной разговаривал, он сказал: мы не можем назначать начальника УВД на 2-3 года, нам нужен человек, который будет работать лет десять. А я был самый молодой из заместителей – 45 лет.
Мы с Якубовским были друзьями. У меня к нему как к заместителю вопросов не было. Но он обиделся и сказал: «Я, конечно, буду работать, но, как только появится возможность, уйду Москву». И через год он ушел в Москву на генеральскую должность. И это звание он потом получил.
* * *
Я постепенно стал входить в курс дела. Начал приглашать к себе поодиночке всех руководителей отделов и служб УВД. Прежде чем пригласить людей, я основательно готовился к разговору. Мне же нужно было вникнуть в работу каждой службы. А у нас по каждой службе шло много секретных нормативных документов. Я их серьезно изучил.
Первым я пригласил к себе начальника управления уголовного розыска. Говорю ему: «Доложите об оперативной обстановке». К сожалению, на многие мои вопросы он не мог ответить. Я ему говорю: «Я с кем разговариваю: с начальником управления или с человеком с улицы?» Он: «Я же не знал, что Вы меня об этом будете спрашивать. Сказали бы – я бы подготовился». «Позвольте, – говорю, – это я не знал. Это я подготовился. А Вы-то должны этим дышать. Вы за эту работу деньги получаете. Это я, готовясь, вывернул всю вашу службу. Даю Вам неделю сроку. Если через неделю не исправитесь – найдем Вам другую работу». И проводил его.
Он, прежде чем уйти: «Если так, я работать не буду. Уволюсь». Я: «Дело ваше. Я готов с Вами работать, но при условии, что Вы будете работать, а не просто приходить на работу».
Через час-полтора он приносит мне рапорт. Я читаю: прошу меня уволить. Спрашиваю: «Вы подумали? Это Ваше окончательное решение?» – «Да, я подумал».
Я звоню Мясникову: вот такая ситуация с Костяхиным и начальником управления уголовного розыска. Он: «Нет вопросов. Увольняй. Подбирай кандидатуры. Будем утверждать».
Я поручил подготовить документы и отправить их в Москву на увольнение. Начальник управления уголовного розыска дня через два заходит: «Вы послали документы на увольнение?» – «Да. У меня есть Ваш рапорт». – «Ну, я же думал, Вы нам как отец родной, поговорите со мной…»
«Во-первых, – говорю, – Вы старше меня, и как родной отец я быть Вам не могу. Во-вторых, я Вас не заставлял писать рапорт. Вы думали, что мы без Вас не справимся? Сюсюкаться ни с кем я не собираюсь».
Через месяц пришли документы из Москвы, и они оба были уволены. Остальные руководители УВД тут уши навострили. И таких случаев больше не было. Все, кто отчитывались, тщательно готовились и докладывали объективную обстановку.
* * *
Меня назначили начальником УВД в июле 1983 г. А в декабре этого года у меня умерла жена. Для меня это был страшный удар. И если бы не новая работа, не знаю, что бы со мною было.
Я работал сутками – раньше 10 вечера никогда не уходил. Я и ночевал на работе – у меня раскладушка стояла в комнатке рядом с кабинетом. Ночью ходил по городу – проверял посты. Выезжал постоянно в райотделы области.
За короткое время я ознакомился со всеми службами и райотделами, выявил много упущений и недостатков и начал принимать меры. После этого на меня пошел вал жалоб.
А что только ни писали! И что я взятки беру, что на работу только своих родственников и близких друзей принимаю, что из моего кабинета женщины чуть ли не с поднятой юбкой выходят. Кошмар!
И министр Федорчук стал присылать проверку за проверкой: одну, вторую, третью, четвертую, пятую… И так года два подряд. Расчет был один – сломить меня психологически.
Потом вообще приехала комиссия из 6 полковников и начали требовать объяснений.
Ну, это уже стало для меня последней каплей. Сказал им: все, больше никаких объяснений писать не буду. Проверяйте, что хотите. Если виноват – наказывайте, увольняйте.
Сел в машину. Поехал в обком партии. Куликова не было на месте. Пошел к Мясникову. Говорю: «Георг Васильевич, больше я не могу. Меня замучили эти проверки. Я только и делаю, что пишу объяснительные. Делайте, что хотите, но писать ничего больше не буду».
Мясников посмотрел на мое расстроенное лицо, молча берет трубку ВЧ: «Мне министра УВД Федорчука». Его соединили.
Мясников, не здороваясь: «Виталий, это Мясников из Пензы. Ты когда бросишь своим грязным кирзовым солдатским сапогом по человеческим душам ходить?»
Тот, видимо, опешил. Мясников продолжает: «Неужели ты думаешь, что твои пинкертоны лучше нас знают, кто такой начальник УВД. Неужели ты думаешь, что мы назначили начальником УВД непроверенного человека. Мы Пронина знаем с рабочего станка. Он день и ночь работает. Его грязью поливают, а ты идешь у них на поводу…» Весь разговор в таком духе.
Я опешил: я никогда не думал, что секретарь обкома партии может так разговаривать с министром внутренних дел. (Позже выяснилось, что Федорчук и Мясников знали друг друга давно: вместе работали в московском горкоме комсомола.)
Мясников положил трубку и сказал мне: «Иди работай».
Я прихожу в УВД. Ко мне подбегает зам по хозяйственной части полковник Хананин: все москвичи просят заказать им билеты на сегодня до Москвы. А билетов нет. Я говорю: «У меня тоже билетов нет. Как приехали, так пусть и уезжают».
В этот же день они уехали: кто на плацкарте, кто как. Это было в 1985 г. И все. Больше за все мое время на посту начальника УВД жалоб на меня не было. До 1991 года.

Прочитано 2842 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту