Владимир Гольштейн: «Помню чуть ли не физическую дрожь от чтения «Мастера и Маргариты»

A A A

«Улица Московская» продолжает цикл «Мое чтение», в котором авторы и читатели «УМ» отвечают на вопросы анкеты «Гардиан» о своих книжных предпочтениях. Сегодня мы публикуем ответы заведующего кафедрой славистики Браунского университета (Провиденс, США), профессора Владимира Гольштейна.

golshtein
В 1973 г. он окончил среднюю школу в г. Москве и в 1978 г. – Институт управления. Дальнейшее образование получал в США. В Колумбийском университете получил степень бакалавра (1982 г.), в Йельском университете – степень доктора наук по русской литературе (1990 г.).
Владимир Гольштейн – автор книг о Лермонтове и Достоевском, изданных в США, и книги о Светлане Алексиевич, изданной в Швеции. Также он автор статей о Пушкине, Гоголе, Толстом, Чехове, Булгакове, Цветаевой, Тарковском.

Книга, которую я сейчас читаю
Поскольку я преподаю литературу, в основном русскую, в университете, то я, увы, не столько читаю, сколько перечитываю. Чтобы быть готовым к вопросам студентов, чтобы посмотреть на текст их глазами. Посему такие тексты, как «Преступление и наказание» или «Война и мир», я читал минимум раз пятнадцать. И, естественно, всегда открываю что-то новое.
Сейчас с удовольствием перечитываю «Подростка» Достоевского. Помню его хуже, так что читаю с интересом. Новую литературу читаю неохотно. Из относительно недавней литературы с интересом прочитал «Саньку» Прилепина.

Какую книгу из тех, что я помню, я прочел первой
Как-то сразу вспоминаются несколько книг. Тут и «Робинзон Крузо», и «Три мушкетера», и «Дэвид Копперфильд». На этих книгах я вырос, и трудно вспомнить, какая же была первой. В детстве я все время читал и, помню, все время боялся: когда я дочитаю восьмой том Конан Дойля, что мне останется прочитать?

Книга, которая изменила мою жизнь
Опять на ум приходят несколько книг. «Преступление и наказание» меня поразило уже после школы. В школе я как-то не впечатлился, но как на 1 курсе института прочитал еще раз, так мне в душу и запали и Раскольников, и Мармеладовы, и Порфирий Петрович, и Свидригайлов.
«Мертвые души», Плюшкин в особенности, как-то меня испугали и поразили.
И до сих пор помню чуть ли не физическую дрожь от чтения «Мастера и Маргариты». Пока я ее читаю, я точно нахожусь в каком-то другом состоянии. И так каждый раз. Вот Пастернак сказал это о своей возлюбленной, а я могу сказать о моем чтении «Мастера и Маргариты»:
В тот день всю тебя, от гребёнок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,
Носил я с собою и знал назубок,
Шатался по городу и репетировал.
Кстати, о Шекспире. Другое незабываемое впечатление – это чтение уже в американском университете драм Шекспира, «Короля Лира» и «Макбета» в особенности. В мыслях я к этим произведениям возвращаюсь так же часто, как и к русской классике.

Писатель, повлиявший на мой стиль
Я пишу в основном по-английски. И научные работы, и публицистику. Все равно, когда я себя читаю, я узнаю какие-то обороты из Гоголя и Булгакова.
Например, я уже два года каждую пятницу обсуждаю в своем блоге и на страничке Фейсбука современную политическую ситуацию. Со своими двумя кошками – либеральной Алисой и консерватором Гобсом, черным котом, который является дальним родственником небезызвестного Бегемота. В целом в моей публицистике стиль сатирический. Поэтому, когда читатели говорят, что то, что я написал, напомнило им Джонатана Свифта, меня это всегда радует.

Наиболее переоцененная книга
Помню, тут много шума наделала книга Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории». Завиральная книга, с торжеством заявившая, что история после падения Советского Союза закончилась, время больших теорий и идеологий прошло, и осталось только «задрав штаны, бежать» за либеральной демократией и капитализмом.
Более вредной, самодовольной и ошибочной книги я не встречал. Для меня появление этой книги и восторг, который она вызвала, означали лишь конец либеральной демократии.

Наиболее недооценённая книга
Говоря о книгах, которые меня изменили, хочу добавить книгу Жюльена Бенды «Предательство интеллектуалов» (1928, переведена на русский в 2009 г.). В свое время она была вполне влиятельной на западе. Но сейчас ее забыли. На русский ее перевели, но, по-моему, без особого резонанса. А напрасно. Блестящая книга, которая отвечает на многие самые насущные вопросы.

Книга, которая перевернула моё сознание
Думаю, что мое сознание перевернули именно те книги, о которых я писал, что они изменили мою жизнь.
Но, думаю, одного автора все-таки добавлю. Генриха Белля. И его «Глазами клоуна», и «Групповой портрет с дамой» мое семнадцатилетнее воображение поразили очень глубоко и надолго.

Книга, которая заставила меня рассмеяться
Я всегда смеюсь, когда читаю о приключениях Воланда и его свиты в Москве. Не раз я буквально падал со стула от смеха, вызванного Фомой Опискиным из «Села Степанчикова» Достоевского. Да и «Ревизора» без улыбки читать невозможно.

Книга, которая заставила меня расплакаться
До сих пор плачу от всяких издевательств, которые описывает Достоевский и в «Братьях Карамазовых», и в «Идиоте», и даже в «Дневнике писателя». Признаться, когда преподаю, то при перечитывании перескакиваю через «Бунт» (глава в романе «Братья Карамазовы» – «УМ»). Ибо перед уроком надо выспаться, а после этих глав спать никак не получается.

Книга, которую я не смог закончить
Как-то несколько раз пытался закончить «Гаргантюа» Франсуа Рабле и не получалось. Вторую часть «Фауста» просмотрел, но не прочитал от корки до корки. Кстати, говоря о Достоевском, страшную тоску вызывают его «Бедные люди». По-моему, тоже не закончил ни разу.

Какую книгу я хотел бы прочитать, или стыдно, что не прочитал ее до сих пор
К сожалению, должен признаться, что ничего нового из художественной литературы читать неохота. Мои коллеги по университету приходят в восторг от Елены Ферранте, от немецкого писателя В. Г. Себальда. Я несколько раз брался, но как-то не идет. Начинаешь анализировать, сравнивать, и как-то пропадает интерес. Так что часто присутствую при их обсуждении, киваю, но понятия не имею, о чем люди говорят.
То же самое могу сказать о Прусте. Первый том я в России как-то осилил. Но с тех пор ни времени, ни желания, ни сил нет. Хотя я бы не отказался, чтобы в голове у меня все эти книги присутствовали бы.

Лучшая из подаренных мне книг
Помню, после 4-го класса мне мама подарила две толстенные книги «Войны и мира». С тех пор они путешествуют со мной по всему миру, распадаются на крошки, но гордо стоят у меня на полке.

Моё любимое чтение
Кроме русских и советских классиков, особенно ничего не приходит в голову. Но Достоевского, Толстого, Булгакова, Замятина да и таких мастеров, как Леонов, Федин, Гладков, Ильф и Петров, всегда читаю с удовольствием.

Прочитано 971 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту