Альтернативный Кислов: кайф и упование

A A A

В свет вышла книга пензенского журналиста и общественного деятеля Александра Кислова «Дураки и хлеборезы». Вниманию читателей «Улицы Московской» предлагается интервью с автором.


Как Вы определяете жанр Вашей книги? Как долго Вы ее писали?
– Когда в 2003 г. меня немножко побили, я лежал в больнице и осмысливал произошедшее. Тогда я решил, что нужно обо всем этом написать. Когда выписался, начал писать книгу. Жанр у нее получился скорее публицистический. Ведь я все-таки журналист, а не писатель, до писателя мне далеко.
В то время я написал основной «кусок» книги. Потом неоднократно возвращался к ней. А затем меня «торкнуло»:
ё-моё, а ведь в августе будет 25 лет со времени путча 1991 г. И тогда я решил собрать все в кучу – повесть, очерки, фельетоны. И получилась такая книжка.

kislov


25 лет августовских событий – это понятно. Но не связана ли дата выхода книги еще и с переменами в Пензенской области, в частности, с тем, что у нас теперь новый губернатор?
– Безусловно, связана. Я не стану лукавить.
Но, если говорить по большому счету, я не очень-то опасался гнева прежнего губернатора, когда он был при своей должности, и я «прохаживался» по нему в очерках и фельетонах. Они публиковались, в частности, и в «Улице Московской». То есть его уход не является главным обстоятельством. Нужен был, как говорим мы, газетчики, «оперативный повод». И этим поводом стало 25-летие августовских событий.
Я не считал себя готовым выпустить книгу без повода. Когда он сложился, книга вышла.


– Почему «Дураки и хлеборезы»?
– По моей иронической классификации, социально активная часть общества (примерно 30% от общего числа) делится на две основные категории: романтиков и прагматиков.  В данном случае – на дураков и хлеборезов. Вспомним классиков. Марк Твен: «Всегда говорят правду только дети и дураки». А образ хлебореза дал нам Сергей Довлатов в «Зоне».
Между ними – океан, так называемые народные массы. О них убедительно писал Николай Бердяев: «Русский народ как будто бы хочет не столько  свободного  государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы  от  забот  о земном устройстве.
Русский народ не хочет быть мужественным строителем,  его природа  определяется  как  женственная,  пассивная  и  покорная   в   делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа,  властелина.  Россия  –  земля покорная, женственная…
 Никакая   философия   истории, славянофильская  или  западническая,  не   разгадала   еще,   почему   самый  безгосударственный   народ   создал   такую   огромную   и    могущественную государственность, почему самый анархический народ так  покорен  бюрократии, почему свободный духом народ как будто бы  не  хочет  свободной  жизни?  
Эта тайна связана с особенным соотношением женственного и  мужественного  начала в русском народном характере...»
В советское время общество вела идеология, в которой, что бы ни говорили, но присутствовал духовно-нравственный императив. Он связывал нашу женственность и покорность с великими задачами.
Идеология была первична, на ее основе выстраивались все экономические и социальные действия. Как бы тут ни спорили, но в основе литературы, кино и театра были те же нравственные императивы.
Потом ценности постепенно сместились, и на сцену  вышли новые герои. В ходу стали соображения прибыли, главным героем на НТВ, к примеру, стал мент. Причем, до майора он чист и предан делу. Если выше, то это преимущественно оборотни и подонки.
А книжка – так, пустячок. Я старался не мудрить, не литературить, писать предельно просто. Но если ее внимательно прочтут люди сведущие, то они поймут, что в ней много чего зашифровано. Тут, как в известном рассказе Довлатова, «все на подтексте».
Это мой взгляд на эпоху.  Здесь есть несколько типажей, они, на мой взгляд, очень характерны для нашего времени.
Но главная мысль – она, в сущности, не нова: белые всегда начинают, черные всегда выигрывают. Белые снова и снова оказываются в дураках. Но на то они и белые, чтобы опять начинать борьбу. За народное благо. Хотя народ их об этом не просит. Народ привык обращаться к власти. А там хлеборезы.


– Одна из тем книги, насколько я понял, – водораздел в среде социально активной части общества.
– Именно так. Дураки и хлеборезы в нашем обществе представлены примерно в одинаковых пропорциях. Исследования социологов свидетельствуют, что демократическим идеям привержены 15-18% населения.
Примерно столько же – хлеборезов, представленных в разных эшелонах власти и бизнеса. Это сугубые прагматики, для многих из них понятия партийных идеалов весьма условны. Качнется маятник, и они станут демократами. Потом одномоментно преобразуются в консерваторов-единороссов. Придут сталинисты – они будут за Сталина. Главное – был бы прибыток.
А по центру – собственно народные массы. Покорный электорат.
Самое любопытное, что вышли и те и другие из советского времени, которое учило нравственности, преданности идеалам, показывало лучшее в человеке. Это ведь чистая правда, так и было. Действительно учило.
Потом случился момент истины, и прошел четкий водораздел. Одних увлекли идеи народовластия, других кинуло в денежно-властный омут. Бубновый вирус легко овладел мозгами миллионов. Нынче 1% населения в России владеет 70% всех национальных богатств.


Книги всегда имеют определенное соотношение с реальностью. Если прикинуть, то сколько в Вашей книге описано реальных событий (в процентах), а сколько – художественно переосмысленных?
– Все 100% – чистой воды беллетристика (смеется). Прошу относиться к ней как к безыскусному вымыслу.
Есть общее место: литератор всегда пишет о себе. И, тем не менее, это беллетристика. Если кто-то здесь себя угадал, то это его проблемы.
Пензенский философ Андрей Мясников «угадал» здесь мою исповедь. Хотя исповедоваться я и не думал. Ему не понравился эзопов язык. Возможно, это потому, что ему, позиционирующему себя либералом, в жизни сказочно повезло: его не таскали по судам и допросам.


Мой редактор Валентин Мануйлов отрекомендовал мне Вашу книгу как веселое произведение, с юмором. Он сказал: «Ты обхохочешься». Но я не нашел в Вашей книге ничего для себя смешного. Вероятно, я просто «не понял прикола».
В связи с этим возникает вопрос: наверное, Вы адресовали свое произведение тем, кто способен понять весь запрятанный там подтекст? И как Вы считаете, много ли в Пензенской области людей, способных прочитать между строк все, что там есть?
– Во-первых, я согласен, что хохотать тут не над чем. Можно говорить о языке, который ироничный. Но ирония вызывает улыбку, ухмылку или легкое приятное ощущение, которое возникает, когда читаешь удачно построенную фразу.
Что касается людей, способных понять подтекст, то я думаю, что таких много. У меня не остывает телефон. Мне звонят со всех концов области. 15 минут назад я получил звонок из Иссы. 20 минут назад – из Никольска. Вчера мне звонили и приезжали за книгами из Заречного, а еще звонили из Нижнего Новгорода. 1000 экземпляров книги я отпечатал, из них сто я, наверное, уже раздал. При этом рекламы особой не было.
Даже по этому обстоятельству можно судить о том, что в обществе есть востребованность на слово, альтернативное официальной пропаганде. С этим, кстати, связан и успех «Улицы Московской».
Учитывая это обстоятельство и учитывая интерес к моему скромному труду, можно говорить о том, что в среде интеллигенции, в среде бомонда и чиновничества есть интерес к такого рода информации.
Что бы мы ни говорили о пофигизме и разочарованности общества, процентов 15 людей находятся в состоянии, которое Венедикт Ерофеев называл «упованием».
Я отношусь к категории людей, которые еще уповают. В нас живет вечная надежда, что все равно будет лучше, все равно будет правда, все равно будет народоправство. Хотя и классики нас учат, что вряд ли такая пора настанет в скором времени.


События, описанные в Вашей книге, происходят в неведомой Пенской области, фамилии персонажей там тоже зачастую незнакомые. Однако Вы же понимаете, что это довольно зыбкая отговорка: кому надо, тот все равно узнает себя среди Ваших персонажей, узнает и обидится. Так, может, ради этого книга и писалась? Или же она написана с другой целью? Тогда – с какой?
– Когда я писал книгу, я не чувствовал себя журналистом, а все-таки претендовал на роль литератора. Журналист обычно преследует цель, что после прочтения этого материала будут приняты какие-то меры.
Я в данном случае не рассчитывал на какие-то меры. Я, собственно, ни на что не рассчитывал. Рассчитывал, что люди прочтут и им будет интересно.
Не скрою, я получал удовольствие от того, что я пишу. Если сложится удачно какая-то фраза, я, естественно, кайфую.
А что касается, «узнает себя» – может быть, кто-то и узнает. Но, может быть, и кто-то другой узнает знакомую ситуацию. И у того, кто прочтет книгу, может возникнуть мысль о том, что он раньше жил с другой информацией. Может быть, прочтение этой книги позволит как-то скорректировать свою точку зрения на происходившее, а также изменить мнение о самом авторе.
Эдвард Радзинский писал: «Все равно об эпохе будут судить так, как я о ней напишу». Я, безусловно, не ставлю себя рядом с Радзинским, но, тем не менее, ничто не проходит бесследно.


– Когда выйдет Ваша книга, и как ее можно будет приобрести?
– Сейчас я отдохну недели две, потом вернусь и пойду со своим литературным агентом по магазинам, буду им предлагать свою книгу. Если ее примут – можно будет там купить.
Еще я хотел бы сделать презентацию, мои друзья обещали мне в этом помочь. Наверное, придется поездить по районам. Вчера позвонили из Каменки и сказали, что человек сорок для презентации там соберут. Если кому-то сильно хочется почитать, пусть звонят, приходят – подарю.


– Напоследок еще пара вопросов. Вы сменили имидж?
– Никогда в жизни не было растительности на лице. Надо же когда-то… Домашним нравится. Особенно старшему внуку.
А если серьезно, то пора. Похоже, дураки скоро снова востребуются. Отрастим «бороденки» (помните высказывание нацлидера?) и станем говорить, что думаем. Я буду писать.


– Новую книгу?
– Уже начал. Название придумал: «У меня была собака». Книга про надежды и разочарования. Про удивительные свойства характера нашего человека, который сегодня может подвиг совершить, а завтра предаст с потрохами.
Книгу Александра Кислова «Дураки и хлеборезы» можно приобрести в магазинах:
«Лексикон» (Кулакова, 10 и К. Маркса, 18), ТЦ «Проспект»
(пр. Строителей, 49а), Универсам № 175 (пр. Строителей, 90),
«Лента» (ул. Антонова, 18в), «Ветеран» (пр. Победы, 89а),
ТЦ «СПАР» (ул. Терновского, 183).

Прочитано 1334 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту