Системный Щербаков

A A A

7 ноября исполняется 85 лет Александру Щербакову, который в 1965-1984 гг. занимал должность председателя Пензенского горисполкома и по праву считается отцом-основателем нынешней Пензы.

Про то, как меня заставили
– Александр Евгеньевич, есть ли что-то такое, о чём Вы сожалеете и что хотели бы сделать иначе?
 – Я честно скажу, что не хотел быть председателем горисполкома. Я был чистый технарь, мне нравилось работать на заводе Тяжпромарматура, я его очень любил.
А тут в 1965 г. в стране стали ликвидировать совнархозы и создавать министерства. Моей кандидатурой заинтересовалась Москва, меня прочили главным инженером главка. Дали понять: жди звонка, после ноябрьских праздников тебя пригласят. И после праздников меня действительно приглашают. Только не в Москву, а в пензенский обком. Я сначала подумал: «Прощаться».
Потом смотрю: ведут к Ермину (первый секретарь обкома). Я думаю: «Да причём тут Ермин? Какое отношение он к этому имеет?» Заходим в кабинет. И Лев Борисович говорит: «Щербаков, есть предложение сделать тебя председателем горисполкома».
Я отказался от этого предложения сходу. Горисполком – это административное учреждение, а я на административные должности не годился. Меня интересовало оборудование, особенно гидравлика.
Когда я еще учился в институте, мой руководитель Матвеев Игорь Борисович сказал: «Дорастёшь максимум до главного инженер, а директора из тебя никогда не получится: административной струнки у тебя нет. Организаторских способностей нет».
Вопреки этому прогнозу, я в 1963 г. стал директором завода. Но я с этим прогнозом был всё-таки согласен. Поэтому я отказался.
– И что сказал Ермин?
– Началась бодяга между пензенским обкомом и моим министерством в Москве: каждый тянул меня на свою сторону. Министр химического и нефтяного машиностроения Константин Иванович Брехов считал, что я достоин работать в главке. А первый секретарь обкома Лев Борисович Ермин говорил, что моё место – в пензенском горисполкоме, потому что на тот момент мой завод много строил. Мы за один год прокладывали больше дорог, чем весь город! Поэтому Ермин положил на меня глаз.
Месяц они футболили друг друга и не могли меня поделить. Однако начальство между собой всё-таки умеет договариваться. В конце концов я был вызван на бюро обкома, председатель пензенских профсоюзов Александр Изосимович Алексеев говорит: «Тебе доверяют целый город, а ты чего капризничаешь?!»
sherbakovНу и Ермин намекнул, что если я не дам согласия, то мне плохо будет.
Так я был вынужден согласиться на должность председателя горисполкома.
То есть для Вас это была трагедия?
– Да. И когда меня привели в горисполком, я первое время ходил очень грустный, не лежала у меня душа к этому делу.
К тому же должность была расстрельная. Председатели горисполкома менялись один за другим. Да и вообще отношение к городскому совету было наплевательское.
Я Ермина прямо спросил: «Сидеть сколько? До первой статьи в центральной газете?»
Он говорит: «А куда денешься? Если снимем, поставим тебя директором какого-нибудь НИИ». В НИИ в то время были очень высокие зарплаты. Пришлось согласиться. Тем более я был человек воспитанный, убеждённый. Если Родина тебе сказала, что надо работать здесь, значит, будешь работать здесь. Ты должен быть не там, где тебе хочется, а там, где нужен. Я втянулся, стал председателем горисполкома, и по этой должности меня помнят до сих пор.
– А могли бы стать министром в Москве…
– Не сказал бы, что министром. Я был технарь. Но то, что не навредил бы, это точно.
Жми, жми, жми…
Вы говорили про административную струнку. А она у Вас всё-таки есть или нет?
– Появилась.
А что это такое? Какой набор качеств?
– Прежде всего, это отношение к людям. Людей надо любить и понимать. Всё время надо помнить, что ты поставлен на свою должность приносить людям пользу. А не вред.
Второе – системные навыки.
Ещё на заводе я понял, что самое главное в работе руководителя – это системность. Когда у нас запустили сталелитейный цех, то на первых порах было много брака. А когда я уходил, качество было почти безупречное. И это произошло благодаря тому, что мы организовали системность.
Я каждый вторник приглашал специалистов: от мастера до главного металлурга. И мы проводили анализ за всю неделю: где дефект, какие меры надо принимать? Вот так каждый раз мы что-то меняли, по чуть-чуть. А в результате литьё стало хорошим.
Система – это каждый раз выявлять недостатки, большие и мелкие, изучать их причины и находить по ним решение. Я это называю бульдожьей хваткой. Бульдог схватит за горло и потом потихоньку жмёт-жмёт, пока не задушит. Вот так же и я работал.
Сегодня по телевизору Путин всё время напоминает о том, что дал кому-то поручение. И у него, как мне кажется, имеются признаки бессистемной работы. Бросаться от случая к случаю фразами, что «я дал поручение»... Работа руководителя заключается не в этом. Ты начни делать то, что наметил. И жми, жми, жми, жми – жми постоянно, не ослабляя хватку.
Какие ещё качества руководителя можете назвать?
– Руководитель должен быть мозговым центром и давать своей команде нормальные идеи. А потом следить за тем, чтобы была система в работе. Я сошлюсь на Черушова, который говорил, что Щербаков не работал – он только подбрасывал идеи. А работали замы. И это правда.
Ну и ещё я въедливый, не терплю недостатков в работе. Если вижу их, мне сразу хочется либо морду набить тому, кто за это отвечает, либо исправить самому.
Общая голова
– О чём Вы не сожалеете и сделали бы точно так же ещё раз?
– То, как мы строили город. А именно: застройка города единым заказчиком. Этот способ наиболее производительный, дешёвый и с наилучшей отдачей.
До нас ведь как строили? Были сотни заказчиков, и каждый строил своё. Это тяжело, дорого. Да и не каждому под силу. А когда я пришёл, мы всё это взяли к себе, в горисполком. Был создан единый заказчик в лице УКСа горисполкома, здесь аккумулировались средства всех предприятий и организаций, включая самые мелкие. Кто-то приносил нам солидные деньги, кто-то – копейки, но мы складывали их в общую кучу и проектировали комплексно, крупными жилыми массивами. Благодаря этому получалась среда, удобная для жизни.
А при сегодняшних методах застройки мы какую среду получаем?
– Я не хочу говорить про то, что сейчас строят. Время такое, что каждый строит по-своему: дома появляются и здесь, и там. И даже там, где они не должны появляться. В том числе на красных линиях. Сегодня их строят, а завтра будут думать про то, как расширять магистраль. Хочешь не хочешь, а это надо будет делать.
Сегодня по телевизору часто показывают Собянина, и он всё время открывает мосты, путепроводы, развязки, автостоянки. А у нас всё замерло.
Если раньше Пенза строила по одному путепроводу в год, то теперь – в 25 лет один. Да и тот не туда вышел – прямо в центр. Хотя изначально его планировали вывести на ул. Суворова, в район Центрального рынка.
Теперь пошли сюда, посмотри в окно. Видишь – сделали дом (жилые помещения в производственном здании на ул. Лермонтова, 3а – прим. УМ). В этом доме живёт 200 молодых семей, многие с детьми. Живут старики. И они ходят к нашему дому на скамеечки, лишь бы занять место, потому что рядом с их домом ни одной скамеечки нет, весь двор занят асфальтированной автомобильной стоянкой. Машины теперь главное, под них всё место. А ведь тут дети растут.
Пошли к другому окну, и напиши, что у Картинной галереи им. Савицкого крыша не покрашена и что галерея гниёт. Хотя там сосредоточены лучшие произведения искусства. Так и напиши, что Щербаков водил по квартире и показывал из окошка. А по городу не стали ходить, потому что ему тяжело.
– Какие ощущения от сегодняшнего города?
– Тесно в нём. А когда тесно, люди становятся злые.
Я ведь сейчас по улицам боком хожу. Если вижу какую-то компанию, то стараюсь пройти мимо, незаметно. Потому что знаю, что они могут тебя лягнуть, обругать.
Не знаю, может быть, под старость так кажется? А может, и не кажется.
Рецепт Щербакова
Вы находитесь на пенсии 15 лет. Что произошло за это время в Вашей жизни?
– Старею, как и все. Особенно быстро начинаешь стареть после 80 лет. Форсированно.
В политику я больше не лезу, потому что пришли новые люди, они знают обстановку, а я – нет. Мне друзья звонят, рассказывают: вот это не так, вот это не так. Я говорю: «Отстаньте от меня. Я не хочу. Не хочу».
У меня ведь нервы ещё такие, что начинаешь думать, не спать из-за этого.
Что надо делать, чтобы дожить до 85?
– Я за собой никогда не следил, за питанием не следил. Ем всё подряд: холодец, колбасу, сосиски, тушёнку с жиром. Друзья приносят варенье и мочёные яблоки. Я не сторонник того, что надо соблюдать какую-то диету. Ешь, что нравится. Но в меру.
Обязательно движение нужно.
И нужно работать мозгами. Но только не так, чтобы это трогало тебя до глубины души и ты из-за этого переживал.

Прочитано 1981 раз

Уважаемый читатель!

Наверное, если вы дочитали эту публикацию до конца, она вам понравилась. Очень на это рассчитываем.
Верим в то, что сравнительно малочисленная аудитория «Улицы Московской» вместе с тем еще и верная аудитория. Верная принципам открытого и свободного общества.
Открытое общество, одним из элементов которого является справедливая и сбалансированная журналистика «Улицы Московской», может существовать исключительно на основе взаимной ответственности и взаимных обязательств.
Мы бросаем вызов власти и призываем ее к ответственности.
Мы ставим под сомнение справедливость существующего положения вещей и готовим наших читателей к тому, что все еще изменится.
Мы рассказываем о вещах, о которых власть хотела бы умолчать, и даем шанс обиженным донести свою правду.
Но мы нуждаемся в вашей поддержке.
И если вы готовы потратить посильные вам средства для поддержания свободного слова, независимых журналистских расследований, мы потратим ваши средства на эти цели.

Заранее благодарен, Валентин Мануйлов

donate3

Поиск по сайту