Вход для пользователей

Движение за автономию

A A A

Северная Италия голосует за большую самостоятельность. В отличие от Каталонии, здесь никто не требует независимости. Пока.

Более 5 млн итальянцев приняли участие 22 октября в референдумах по предоставлению большей самостоятельности двум богатым северным областям Ломбардии и Венеции.
Это неизбежно заставило проводить параллели с прошедшим тремя неделями ранее референдумом о независимости Каталонии.
Мало кому пришлось проделать больший путь, чтобы проголосовать, чем Маурицио Дзордану. 53-летний предприниматель недавно ездил в Грэнд-Рапидс, Мичиган, чтобы проинспектировать американский филиал своей семейной фирмы по производству осветительных приборов для богатых магазинов. Но он так был захвачен идеей референдума, что вернулся, чтобы проголосовать, домой, в городок Вальданьо.
Правительства двух областей устроили голосование, чтобы заручиться народным мандатом на открытие переговоров с Римом (хотя могли потребовать переговоров и без референдума). Оба правительства формирует Северная лига, которая когда-то выступала за отделение богатого Севера.
Из тех, кто против расширения автономии, мало кто пошёл голосовать, поэтому решающее значение имела явка. В равнинной агропромышленной Венеции она составила 57% (из них 98% проголосовали «за»). Но в Ломбардии, где находится Милан, явка составила всего 38% (95% – за автономию).
Сейчас пять из 20 областей пользуются более широкими правами, чем остальные. Если к ним присоединятся Ломбардия и Венеция, то им будет оставаться большая часть собираемых здесь налогов.
А поскольку на эти две области приходится около 30% ВВП Италии, это приведёт к тому, что значительно меньше средств будет перераспределяться в пользу бедного Юга.
Хотя Дзордан является членом левоцентристской Демократической партии, он приветствует такое решение. «Пора итальянцам научиться отвечать за себя», – говорит он. Юг, утверждает он, кишит мафией и остаётся отсталым, несмотря на почти 70 лет субсидирования.
Областные правительства Ломбардии и Венеции заявляют, что вместе перечисляют в национальный бюджет на 70 млрд евро больше, чем получают из него. Это 8% расходов национального правительства.
Как и в случае с Каталонией, голосование в Италии отражает нетерпимость богатых северян к бедным южанам, которых они считают разложившимися и расточительными. Но на этом параллели заканчиваются.
Референдумы в Ломбардии и Венеции были совершенно законными. Их проведение поддержал Конституционный суд. Никто не требовал  независимости. Сторонники автономии говорили о культурных и языковых особенностях намного меньше, чем сепаратисты в Испании (хотя на протяжении более чем тысячи лет Венеция была независимой республикой, а её диалект многие лингвисты считают самостоятельным языком).
И что теперь? Циники считают, что Северная лига организовала референдумы только ради повышения своей популярности перед всеобщими выборами, которые пройдут в следующем году.
Маттео Сальвини, возглавляющий партию с 2013 г., сместил фокус её внимания с чисто северных проблем, пытаясь создать правое популистское движение с общенациональной повесткой дня. Он даже пытается завоевать голоса на Юге.
Результаты референдумов не имеют обязательной силы. К тому же если в Венеции за автономию проголосовало большинство зарегистрированных избирателей, то в Ломбардии – лишь большинство тех, кто пришёл на избирательные участки. В Милан идею поддержали лишь 30% зарегистрированных избирателей.
Президент Ломбардии Роберто Марони заявил, что центральное правительство готово к переговорам. Но ничто не обязывает Рим подписывать соглашение. Даже если соглашение будет достигнуто, его должны одобрить обе палаты национального парламента.
Тем не менее, пример Каталонии показывает, что призывы к самоуправлению неизбежно перерастают в требование независимости. В интервью, данном накануне  голосования, Марони издевался над сравнениями с Каталонией, которая, как он сказал, захотела стать 29-м членом ЕС. «Мы – нет», – сказал он. А потом добавил: «Пока».
The Economist,
28 октября 2017 г.

Поиск по сайту

Реклама